время года-зима.
время года-терять.
ты уже потерял 
но ещё не остыл ко мне.
время года -зима. 
мы рискуем не стать.
мы рискуем растаять
без сопротивления.
возвращаюсь домой. начинаю курить.
сигаретным стволом поджигаю любовь...
начинаю цедить южные коньяки,
и палю про любви виноградным огнём

время года -зима
время года -не сметь.
я не смею поверить 
что старость и мой удел.
время года-зима.
ты меня проглядел. ты меня как non-stop просмотрел
как кино во сне.

....

Да разве могут дети юга,
Где розы блещут в декабре,
Где не разыщешь слова "вьюга"
Ни в памяти, ни в словаре,
Да разве там, где небо сине
И не слиняет ни на час,
Где испокон веков поныне
Все то же лето тешит глаз,
Да разве им хоть так, хоть вкратце,
Хоть на минуту, хоть во сне,
Хоть ненароком догадаться,
Что значит думать о весне,
Что значит в мартовские стужи,
Когда отчаянье берет,
Все ждать и ждать, как неуклюже
Зашевелится грузный лед.
А мы такие зимы знали,
Вжились в такие холода,
Что даже не было печали,
Но только гордость и беда.
И в крепкой, ледяной обиде,
Сухой пургой ослеплены,
Мы видели, уже не видя,
Глаза зеленые весны.

Иногда у Камиллы случались приступы прозрения, и тогда она смотрела правде в глаза. То, что они переживали они с Франком, было очень приятно. Будем веселы, будем безумны, запрем двери, сбросим старую кожу, пустим друг другу кровь, раскроемся, обнажимся, пострадаем немного и «розы бытия спеши срывать весной». Да, никогда из этого ничего не выйдет. Она не хотела зацикливаться, но их отнашения обречены. Слишком они разные,слишком... Она никак не могла собрать воединое Камиллу Раскованную и Камиллу Недоверчиваю. Одна всё время смотрела на другую, морща нос.

Это могло случиться только в Петербурге.

Этот день был серым. Улицы и дома были промокшие. Город был наполнен туманом.

После утренней учебы и дел, наполняющих обычные дни, я перешла Невский и скоро ощутила под ногами брусчатку Дворцовой площади. Как воробьи там, нахохлившись, бродили замерзшие туристы. Город был полон тумана... и я прибавляла тумана струйкой ментолового дыма. Руки замерзали и время от времени я перекладывала свой маленький чемодан из руки в руку. Я вышла на набережную. Впереди был высокий черный мост. Я свернула направо. Гранитный берег был тоже мокрый. На нем лежали лужи. Зябко. Я медленно шла и никто не шел мне на встречу. Тонкие деревья с незначительным остатком желтых листьев отражались в следах ночного дождя. Справа — здание Эрмитажа, слева- вода, всюду — туман. И вдруг- фигура. Стройный человек в черном пальто... Он внимательно посмотрел мне в лицо и пошел решительно мне на встречу. Я остановилась. Ему лет двадцать пять, короткие светлые волосы откидывает назад ветер, светлые карие глаза с желтизной открыты широко. Он подошел и взял меня за плечи. Он читал мне стихи. В них он признавался в любви и называл себя безумцем, он просил ударить его, указав, что он не во сне, он говорил что всё происходящее — чудо. Он смотрел в глаза и громким голосом продолжал и продолжал читать мне чудесные стихи.     Потом он замолчал и отпустил меня.
Я сказала ему что это — необыкновенно. Вокруг был туман. Слева слышалась вода.  Было тихо. Он сказал: «Береги себя.... обязательно береги себя... я не забуду тебя никогда». Я чувствовала как ветер трогает волосы, обжигает холодом лицо. Кажется, я что-то ответила Ему. Мы пошли в разные стороны.

Я шла и добавляла тумана городу. Тумана с привкусом ментола. Низко над водой скользили чайки. Они почти касались воды кончиками крыльев. Петропавловка плыла между серым небом и серой водой.

Вокруг была осень.